Интервью с режиссером фильма "Ходжа"

Интервью с режиссером фильма "Ходжа" О фильме "Ходжа" и о других жизненных вопросах корреспондент АМИ "Новости-Азербайджан" беседовала с президентом группы компаний ANS, режиссером Вахидом МУСТАФАЕВЫМ

- Ваш фильм был снят еще год назад, но его популярность не угасает, а наоборот, крепнет с каждым днем. Почему его показы проходят так негромко?

- Картина официально вышла 24 февраля 2012 года - к 20-летию Ходжалинской трагедии. Тогда съемочная группа и я лично находились в Иране в связи со звукомонтажом фильма, а в Баку в это время его выход готовила целая бригада во главе с генеральным продюсером картины Миршахином. Эта бригада занималась распространением фильма по всей территории Азербайджана. Мы сразу начали показ одновременно в нескольких бакинских кинотеатрах - «Низами», «Парк Синема», «Бакы», а также в регионах страны - Шеки, Гяндже, Лянкяране, Мингячевире, Нахчыване.

Во многих районах была проблема с кинотеатрами, и мы были вынуждены посылать туда специальное оборудование для демонстрации картины. Это все, что мы могли сделать.

С другой стороны, из-за того, что фильм участвовал в различных кинофестивалях, мы не имели права показывать его в открытом эфире. Но из всего отснятого, довольно большого, материала я сделал пятисерийный фильм. Его мы показали в этом году, накануне 21-й годовщины Ходжалы.

Мне лично сериал нравится намного больше. Он веселее, жизнерадостнее, там больше светлых тонов, в нем лучше раскрыты характеры героев.

В настоящее время фильм показывают в кинотеатрах Стамбула, затем будут показывать в Анкаре, Измире, а к 31 марта – Дню геноцида азербайджанцев - фильм будет демонстрироваться по телеканалу ТРТ на всю территорию Турции. Но мы опять не сможем его показать на центральных каналах, потому что он включен в программу кинофестиваля в Аддис-Абебе.

- История создания и идея фильма известны и понятны, но, говорят, в нем есть эпизод, связанный с вашим отцом. Это так?


- Моему отцу в прошлом году исполнилось 85 лет. В 2011 году, когда я только завершил работу над фильмом «Яддаш», отец сказал мне: «Фильм очень хороший, но мне будет 85, и я не знаю, сколько ещё я смогу прожить. Твой брат Чингиз снял концовку Ходжалинской трагедии, а ты должен снять то, что предшествовало ей». Таким образом, передо мной стояло два срока – 20-ая годовщина событий в Ходжалы и 85-тилетие моего отца, я успел к обеим датам. Папа остался доволен.

- В этом году после показа фильма в Центре кино «Низами» 26 февраля буквально на следующий день в Интернете появились обвинения в плагиате в ваш адрес. Как вы прокомментируете их?

- Нет ни одного художественного произведения, которое было бы создано со времён басен Эзопа и по сей день, чтобы его не обсуждали критики, не писали про него какие-то заметки. Это нормально. Мы как творческие люди нормально относимся к здоровой критике, понимая, что она является важным инструментом для развития. Особенно в таких странах, как Азербайджан, где киноиндустрия, как и другие сферы искусства, не развита в достаточной степени.

Однако надо понимать, что критики и враги – это совершенно разные понятия.

Я не думаю, что если бы кто-то написал работу по кибернетике, нашлись бы охотники ее критиковать, потому что кибернетика – это сложная наука, о которой не может судить обыватель, у него должны быть для этого знания.

К величайшему сожалению, кино более доступно для масс. Если кибернетические теоремы сложны для критического высказывания, то о кинематографе любой проходимец может сказать то, что он думает, причём сказать публично.

Но на самом деле кино – это глубокая наука, в которой есть свои формулы, теоремы и аксиомы, построение. Режиссёр ведёт аудиторию за своей идеей. Говоря образно, он "строит своё здание" из кирпича, цемента, кубика и прочих стройматериалов, которыми в кинематографе выступают штампы, и для меня не ясно, как можно сказать, что я видел этот кирпич в другом здании. Мне кажется, надо обсуждать "здание" целиком.

Для того чтобы довести до зрителя суть, я должен использовать очень банальные средства. А если я затрудню его мышление, зритель будет каждый раз останавливаться и задумываться. Поэтому, повторюсь, кинематограф как наука полностью состоит из штампов.

Если говорить более конкретно, то в оригинальном сценарии, который запатентован в Агентстве авторских прав Азербайджанской Республики, вообще нет обсуждаемых сцен.

«Ложись» - это, наверное, одна из первых фраз, которую использовали даже первобытные люди, бросая друг в друга камнями. А сцена гибели героев фильма Юры и Мехрибан – это идея моего ассистента Захры Джафари, которая, будучи иранкой по происхождению, вряд ли когда-нибудь смотрела фильм «Брестская крепость».

По сценарию Мехрибан должна была умереть, спасая Юру, а тот в свою очередь должен был заслонить собой мать Алекпера. Так как мы не успевали по срокам, к моему величайшему сожалению, мы вынуждены были некоторые фрагменты из сценария просто ликвидировать. Убрали много фрагментов, в том числе большой эпизод боя за аэропорт, продолжительностью минут 15. Там командир, спасая ребят своих, бросается под танк и подрывает самого себя. Мне остаётся только предполагать, что и этот эпизод посчитали бы заимствованным, допустим, из фильма «Освобождение».

Кроме того, в нашем фильме у Мехрибан есть сюжетная линия. Она не убивает себя, потому что она мусульманка, а убивает ее Юра.

Почему не вспомнили фрагмент из фильма «Украли жениха», ведь там тоже есть сцена свадьбы, танцев? Или разговор матери с дочерью есть как минимум в четырёх наших отечественных фильмах. Если рассуждать по этой логике, я с такой же легкостью могу создать ролик по самой «Брестской крепости».

- Обвинения касаются также песни Мины, которая стала саундреком фильма, и «Миллят марши» («Национального марша»), который якобы копирует гимн Ливии. Что вы на это скажете?

- Ливийский гимн – это очень древний мусульманский марш, который поют и в Египте, и в Ливии, и в Ливане, и в других арабских странах. Такие песни, как этот марш, как Марсельеза - они культовые, они принадлежат миру и не имеют национальности.

Обвинения относительно песни Мины мне вообще неясны. Она поёт совсем другие слова, чем в песне Бориса Гребенщикова «Поезд в огне».

Вообще, это имеет другую мотивацию. Во-первых, я считаю этот пасквиль продолжением «армянского следа». Почему это было сказано не в январе, декабре, ноябре и других месяцах прошлого года, а именно сейчас, после избиения студентов во Франции и разрушения стенда, посвященного Ходжалы, в Анкаре? Вот и в Азербайджане решили таким образом устроить псевдоэкзекуцию.

Кроме того, это было сделано после того, как мы подали на издание в суд, потребовали за моральный ущерб определённую сумму. Теперь они должны знать, что мы намерены подать очередной иск за моральный ущерб, нанесенный киностудии «Бакыфильм», актёрам, режиссёрам, организации «Ветенперверлик» и другим.

Ведь как можно сидеть в теплой квартире и писать какие-то пасквили на людей, которые снимали фильм в глухой деревне, в горах, при 17 градусах мороза, без медицинской страховки - и получали за это невысокие гонорары! Никто не заставлял их идти на трудности, но они выполняли свой гражданский долг.

Огромная благодарность в этой связи должна быть адресована президенту Ильхаму Алиеву, который лично оказал поддержку в создании фильма. Он помог нам и материально, и с техникой, предоставив танки.

На самом деле я считаю, что на свете много хороших людей, а плохих – очень-очень мало. Ведь никто не повторил этот ролик, даже те издания, которые с нами не в лучших отношениях. А это говорит о том, что война войной, а гордость и честь должны быть на своём месте.

Фильм «Ходжа» останется в истории, а люди бренны, и вообще я бы посчитал за оскорбление, если бы это издание написало обо мне хорошо. Но и к ним мы должны быть терпимы, я лично за этих людей жизнью рисковал на войне.

- Вы заведомо не показали в фильме все зверства, учиненные армянами в Ходжалы?

- Все это было показано документально Чингизом Мустафаевым. Более реалистично это сделать невозможно. У меня была другая цель: я хотел показать, что армянские вооружённые формирования сделали с моралью нашего народа. Фильм немного шире, он затрагивает мировые ценности, и поэтому с успехом воспринимается в других странах.

- Почему ваш фильм полон символов?

- Неоимпрессионизм, который я использовал как жанр, помог мне не обращать внимания на игру актёров. Белые, холодные, несколько синеватые краски Баку перемешиваются с теплыми, жёлтыми красками Карабаха. Я показываю Алекпера, который стоит на пристани и разговаривает со своей любимой, а позади неё плещется холодное море, а за ним - горит огонь.

Вся картина полна символов, каждый её фрагмент. Фильм можно смотреть много раз и каждый раз находить в нём что-нибудь интересное, не то, что находят те, кто обвиняет в плагиате. Зачем мне брать военные истории, если я все это видел сам?

- Телеканал АНС является наиболее патриотичным каналом Азербайджана, и складывается впечатление, что он призывает подняться на войну. Достаточно привести в примет слоган телеканала «Дойуш алныныза йазылыб» («Борьба предписана вам судьбой»). Но на самом деле Вы, насколько мне известно, как человек, видевший войну изнутри, не являетесь сторонником такого решения конфликта?

- «Дойуш алныныза йазылыб» - это цитата из суры Аль-Бакара (вторая сура «Корова»), это слова Аллаха, не мы это говорим.

Телеканал АНС постоянно напоминает зрителю, что война продолжается. Если бы не было этого беспощадного боя с невежеством, информация о Карабахе, наверное, канула бы в лету, как канула в лету информация о Зангезуре и Эриванском ханстве. Хотя мы не одни, есть много организаций, которые борются за то, чтобы это не стерлось из нашей памяти. Обычно говорят о потере Азербайджаном 20% его территорий, но мы потеряли больше – процентов 60.

Напоминания необходимы, так как мы живём в стране, в которой сбитый армянскими вооружёнными силами вертолёт объявлялся "ударившимся об гору" в той стране, в которой руководитель обвинял в Ходжалинской трагедии народный фронт, когда перед нами стоял враг, и не один.

Что касается второй части вопроса, война принесла очень много бед и страданий азербайджанскому народу. Согласно социологии, два процента населения страны считаются ее авангардом – два процента позитива и два процента негатива, и в результате столкновения этих сил происходит развитие общества. Два процента из 8 миллионов составляет 16 тысяч. Мы потеряли на войне тысяч 20. Соответственно, пласт позитива в начале 1990-х годов был полностью стёрт. На войну ведь подонки не идут, и погибают там тоже не подонки. Был очень сложный период, потому что этих людей нам не хватало.

Благодаря Гейдару Алиеву было заключено перемирие, в результате которого до сегодняшнего дня тотально не погибает наш генофонд. Мы имеем возможность беречь его и умножать. Авангард регенерируется. Позитиву уже 20 лет, он может сказать своё слово в обществе. Лет через пять мы восстановим статус-кво в этом вопросе, и социологически общество будет развиваться правильно.

Это наш генофонд, и мы не имеем права растрачивать его на первобытные войны в XXI веке. Как сказал имам Али (а.с.), «кинжал надо вытаскивать тогда, когда язык уже не режет».

- Сегодня очень актуален вопрос интеллигенции. Одни говорят о её духовном обнищании, другие – о разобщённости. Каково ваше мнение по этому поводу?

- Каждый народ достоин своей интеллигенции. Какой народ, такая у него и интеллигенция, и она не может шагать вне народа, просто она впереди. Если она будет идти быстро, она оторвётся от народа, если медленно – народ её растопчет.

- Нужна ли нам национальная идеология?

- У нас есть национальная идеология, даже если её состояние на данном этапе кого-то не устраивает. Есть достойные люди, которые идут в Национальное собрание Франции и говорят то, что они хотят сказать, зная, что их побьют.

Даже самое маленькое пятнышко видно на белом, а Азербайджан – это белое: мы древняя, культурная, цивилизованная нация. Скольких мы поменяли президентов без кровопролития!

Просто разные люди получают деньги из разных мест и должны их отрабатывать, это нормально. Надо уметь отделить плохое от хорошего и не грести под одну гребенку.

- Есть ли у вас новые идеи в области кинематографа?

- На киностудии «Бакыфильм» мы планируем снять сериал о шахе Исмаиле Хатаи, большой костюмированный сериал. Затем два художественных фильма: один – по событиям 20 января 1990 года, другой - 1918 года, о том, как Андроник со своими войсками наступал на Баку. Мы хотим показать тех людей, которые до приезда Нуру паши в Баку обороняли город, героически сражались за него, и о которых история почему-то умалчивает. Или о том, что во время событий 20 января были не только жертвы, были настоящие герои, которые готовили специальную горючую смесь и поджигали вражеские танки. Все это должно быть известно широкому зрителю. Народ должен знать свою историю и своих героев.