«Если человек не творит, то он начинает вытворять»

«Если человек не творит, то он начинает вытворять» Все мы в меру своих способностей спасаем, украшаем мир, в котором живем. Известный художник Аббас Кязимов щедро делится талантом со всеми, выставляя свои картины в музеях, художественных галереях, но помимо этого он устраивает замечательные мастер-классы, на которых каждый может стать художником, пусть хотя бы одной, но своей картины. И, наверное, поэтому неслучайно наша беседа началась с его рассказа об этих мастер-классах. Несколько часов в интереснейшей беседе о творчестве, выставках, просто о мелочах жизни за несметным количеством чая и рассматриванием картин в мастерской художника пролетели как-то быстро и незаметно…

А. Кязимов: В 1999 г. на фестивале в Каннах я устроил мастер-класс и пригласил к участию в нем космонавтов: Манарова, Березового, Волкова и Полякова. Мы вместе рисовали картины, − получилось отлично. И тогда там же родилась идея сделать совместные мастер-классы с нашими космонавтами и их европейскими коллегами и проводить их в муниципальных залах, тем более что во всех крупных странах есть свои космонавты.

Естественно, участие космонавтов в благотворительных мастер-классах привлечет повышенное внимание общественности.

Такие мастер-классы можно проводить в Берлине, Праге, Варшаве, Париже и т.д. Представляете, что это значит для Азербайджана?! И какой от таких мероприятий ожидается эффект, при том что затраты при этом минимальные.

AzerRos: Когда и как вы стали художником, с чего все началось?

А. Кязимов: Я родом из Баку. Все началось с моей тети, ныне покойной, Тарлан ханум. Она поощряла мое увлечение лепкой и рисованием. Мне было пять лет, когда прошла моя первая персональная выставка в здании, где находился Совнархоз.

Там моя тетя тогда работала. Когда я как-то попал туда, уже спустя много лет, то, идя по коридору, вспомнил, как все было. Я вылепил из пластилина огромную армию солдат, которую выставили на большом столе. Уникальная была выставка.

С тех пор я постоянно скульптурой занимаюсь. В Ялте, в Аллее юмористов, есть памятник жилетке писателя-сатирика Аркадия Арканова, а рядом бронзовый портфель Михаила Жванецкого – это работы, исполненные по моим эскизам. Если близко подойти к «Портфелю Жванецкого», то можно прочитать выгравированные на нем крылатые фразы из Жванецкого: «Отлично Григорий…» и т.д. Портфель должен был быть с крыльями и по силуэту напоминать богиню победы Нику, но не хватило времени отлить крылья и к тому же нужна была особая формовка.

AzerRos: А рисовать начали тоже с пяти лет?

А. Кязимов: Видимо, еще раньше, точно не помню.

AzerRos: А что потом?

А. Кязимов: Дворец пионеров. Замечательное Бакинское художественное училище имени Азима Азим-заде. Художественно-графический факультет института.

AzerRos: (на стене мастерской висели фотографии молодого Аббаса, на одной из них он в спортивной форме и кимоно) А увлечение каратэ с чего началось?

А. Кязимов: С далекого 1975 года. Тогда вообще название каратэ было под запретом. И появилось оно официально только в 1979 году. Но, если мне не изменяет память, в 1981 году, коммунисты, находившиеся у власти, поняли, что огромная армия молодых людей овладевает невидимым оружием. Видимо они посчитали, что это опасно для государства, и запретили каратэ, как общедоступный вид спорта.

Я служил в десантных войсках и кирпичи руками ломал. Эльчин Мамедов, бывший в то время главным художником Театра музкомедии, как-то это увидел и предложил показать Юлику Гусману, он тогда был главным режиссером театра музкомедии в Баку. А тот предложил мне организовать секцию каратэ в одном из помещений театра, которая просуществовала более года и на ее основе была создана федерация каратэ Азербайджана. Юлий Гусман стал вице-президентом, а я главным судьей федерации карате Азербайджана. Мы стали ездить на соревнования. Многие с кем мы тогда тренировались стали чемпионами Европы и мира. Некоторые теперь охраняют президента. В 1980 году Юлик Гусман начал съемки легендарного фильма «Не бойся, я с тобой!», в котором при моем участие были сняты сцены каратэ. Если бы Гусман не тренировался у меня, откуда бы он вообще узнал о каратэ? Поэтому он и пригласил меня делать трюки.

AzerRos: Когда вы почувствовали, что серьезно увлеклись живописью?

А. Кязимов: Трудно сказать.

AzerRos: Но все-таки, это было до приезда в Россию?

А. Кязимов: Вот это интересный вопрос. Дело в том, что у любого художника есть корни. Художник не просто появляется, художника создает среда, в которой он живет. И так получилось, что мне очень повезло. В художественном училище у меня был уникальный педагог Лятиф Фейзуллаев. Он давал нам, своим ученикам, возможность чувствовать себя личностями. Думаю, это оттого, что он был верующим человеком. Он жил по законам Веры и к каждому ребенку относился с уважением. При этом он был строг, но, общаясь с ним, я ощущал, что я личность. Знаете, бывает так, что учеников унижают, презирают и ни во что не ставят. А он всегда боролся за нас, отстаивал наши права. Помню, когда возник вопрос, чтобы выгнать одного студента из училища за незнание какого-то общественного-политического предмета, он заступился за него, сказав, что они − художники и учатся не в партийной школе. Достойный был человек! Я его часто вспоминаю и благодарен ему безмерно!

AzerRos: Вы много рассказывали о своем близком друге Фархаде Халилове и друзьях-художниках. Какое место они занимают в Вашем творчестве, жизни?

А. Кязимов: Фархад Халилов – уникальный личность. Он вырос в семье крупного государственного деятеля Курбана Алиевича Халилова. Курбан Алиевич долгие годы был соратником Гейдара Алиевича. Но, несмотря на это, Фархад не выбрал партийную карьеру, а стал художником. О Фархаде и его творчестве, в котором значимое место занимают Апшеронские мотивы, могу говорить много.

При этом нельзя не заметить, что показателем развития изобразительного искусства, является наличие школы. Существует, например, Барбизонская школа живописи или итальянская школа живописи эпохи Возрождения. Наличие школы − это мощная волна людей, которые движутся в одном направлении. В Азербайджане создалась Апшеронская школа живописи и это − совершенно уникальное явление в пространстве советской культуры.

Вот соцреализма больше нет, а Апшеронская школа живописи развивается, и будет существовать через преемственность поколений. В Азербайджане издревле сложились искусство ковроделия, мугама, миниатюры, а станковая живопись существует у нас чуть более ста лет, потому что это западное явление.

Во времена СССР был отдел пропаганды КПСС, который нуждался в кадрах, в том числе и в художниках, чтобы те в соответствующей манере оформляли красные уголки, дома культуры в колхозах и т.д. Потому набирали людей, имеющих тягу к рисованию, и отправляли на учебу в Москву. Тогда в Баку еще не было специальных художественных училищ. И в результате такие художники как Саламзаде, Беюкага Мирзазаде, Микаил Абдуллаев, и другие художники старшего поколения, работали в определенной манере, − какой их обучили в Москве, − но все равно их картинам был присущ азербайджанский колорит.

Однако в то же время были художники, творившие по-своему, искавшие свой путь. Это − Мирджавад Мирджавадов, Ашраф Мурад, Тофик Джавадов - старший брат Мирджавада, Кямал Ахмедов, Талят Шихалиев, Муслим Аббасов, Геннадий Бризжатюк, Фархад Халилов, Горхмаз Эфендиев − не хочу никого забыть, но трудно припомнить всех. Они объединились вокруг Мирджавада, и таким образом появилась «Апшеронская группа». Ее художники снимали хибарки в старинных Апшеронских селениях Бузовна, Фатмаи, Гёрадыль, чтобы писать картины на Апшероне. Так, где-то между 1963-1967 гг., я могу ошибиться, возникла «Апшеронская группа» и просуществовала до тех пор, пока Мирджавад не женился. После его женитьбы группа, потихоньку распадаясь, переросла в школу, потому что у каждого из художников, входивших в нее, появились последователи, приверженцы, у которых был выбор либо идти в халтуривший худфонд, либо создавать свое искусство.

Таким образом, получилось, что из Апшеронской группы выросла целая Апшеронская школа.

AzerRos: Вы считаете себя приверженцем Апшеронской школы?

А. Кязимов: Безусловно. Хотя я ни с кем не работал, но со всеми общался. Например, с Кямалом, Миджавадом, Фархадом. Кямал часто приходил ко мне в мастерскую, когда у него были тяжелые времена. Однажды пришел (это было где-то 1984-1985 гг.) и принес небольшую работу. Мы стали беседовать и вдруг он спросил: «У тебя есть кисточка?», и что-то написал на картине. Когда он ушел, я увидел, что он мне подарил портрет Пиросмани своей работы, на котором написал: «На вечную память моему другу Аббасу»!

Также я общаюсь и с Фархадом Халиловым. Фарик меня никогда не учил рисовать, но его посыл, его отношение к искусству, − он к искусству относится, как к чему-то святому, − на меня оказали большое влияние.

Или же Мирджавад, − никогда не забуду, − когда я с ним разговаривал, то обращался к нему: «Джавад muellim», он же мне говорил: «Аббас, ты можешь говорить со мной на ты». − Я в ответ: «Вы старше меня на двадцать пять лет, как я могу тыкать?»,− а он: «У художника нет возраста!»

Этот человек действительно был абсолютно чуждым соображениям конъюнктуры. Он воспринимал живопись как святую миссию, а не то, что сидит сумасшедший человек и что-то рисует, будто ему больше нечем заняться. Он всегда отстаивал свою территорию любви к искусству. Мирджавад, конечно, уникальный, я про него могу много рассказывать. Мирджавад первый дал нам, молодым, почувствовать вкус свободного творчества!

А Брижатюк − вообще фантастический человек. Человек, который всю свою жизнь жил в каморках и при этом создавал произведения искусства. Он был первым художником, чьи работы стали коллекционировать в Азербайджане. Его картины, например, собирал такой фотограф, как Гусейн Гусейнзаде.

Тогда же не у всех был фотоаппарат в кармане, а он снимал его картины. И так получилась, что эти картины из Гусейн Гусейнзаде сделали лорда. Если бы вы видели Гусейна до Брижатюка и после, то поняли бы, как живопись может влиять на человека. Она меняет его менталитет. Ведь картина − это энергетическое окно, потому так ценятся подлинники. Сейчас технологии позволяют делать копии, неотличимые от оригиналов, но все равно предпочтение отдается подлиннику, потому что в нем энергетика автора. А когда энергетика великого художника постоянно действует на тебя, то, хочешь, не хочешь, поменяешься. В этом великая сила искусства.

И происходит это потому, что единственное живое существо, созданное Богом, которое может само творить прекрасное и воспринимать его – это человек. Человек не может жить без искусства, также как и без любви.

Есть, конечно, аферисты, шарлатаны от искусства, которые придумывают какие-то схемы, чтобы отмывать деньги якобы через творчество. Но время все расставляет на свои места. И потому подлинное искусство не исчезнет, пока существует человечество.

AzerRos: Находясь у Вас в мастерской, я увидел всего лишь небольшую часть Ваших картин. У Вас своеобразная манера письма, ощущения такие, что эмоции и экспрессия картин пульсируют. Мне они напоминают рисунки на коврах. Как вы пришли к такому видению окружающего мира, к такой манере письма?

А. Кязимов: Я получил хорошее специальное образование и могу профессионально написать портрет, пейзаж или жанровую картину... Но свой след в искусстве оставляют только те художники, которые имеют свой стиль, свое лицо. Я долго искал свой, ни на кого не похожий стиль. И в 1986 году разработал свой, уникальный, стиль в живописи. Искусствоведы назвали этот стиль "Ковровым стилем". "Ковровый стиль" - это синтез европейской школы живописи и многовековой, изысканной культуры Востока.

В "Ковровом стиле" я опираюсь на наше национальное искусство миниатюры, ковроделия, вышивки, чеканки. Рисую чистым цветом, также, как в коврах. Моя главная задача, это создание вибрации чистых цветов на картине. Тогда картина оживает. Кстати за создание уникального "Коврового стиля" в изобразительном искусстве я был избран в члены Российской Академии Художеств.

AzerRos: В каком возрасте вы уехали в Россию?

А. Кязимов: Я не уезжал, я женился. В этом году уже двадцать девять лет как женился, и езжу туда-сюда на две страны. Честно говоря, для меня была большая трагедия, когда был разрушен Советский Союз. Я вырос в нем и не понимаю этих границ. Мне кажется, это временное явление в том виде, в каком оно есть сейчас. Просто надо пройти период установления, период очень сложный, в который необходимо решить множество вопросов.

То, что теперь называется рынком, капитализмом и т.д. для меня это не новость, потому что я никогда не ходил на работу, у меня никогда не было зарплаты, и не было никакого давления. Случалось, что мои картины снимали с выставки, хотя в них не было ничего диссидентского, и мы никогда не выступали против кого бы то ни было.

На 65-летии Фарика я даже сказал, что мы не были противниками власти, мы не хотели ее свержения, мы просто хотели быть самими собой в своем творчестве.

AzerRos: Но кое-кто боялся этого?

А. Кязимов: Навряд ли нас боялись, кто мы такие?! Пять-шесть художников. Но здесь есть принципиальный момент: никто не должен выделятся. Представьте себе, что вы председатель Союза художников, вы подчиняетесь идеологическому отделу ЦК КПСС, у вас есть куратор, секретарь по идеологии, кроме того у вас есть министерство культуры, и все они вас контролируют. Как бы вы тогда сделали свою выставку?

А мы сделали свою «Осеннюю выставку». Они приходили, смотрели и говорили: «Нет, вот это очень вызывающе смотрится, давайте уберем».
И, не потому, что я якобы диссидент, а просто я написал апшеронский пейзаж таким, каким я его чувствую. Но в те времена картины должны были быть суровыми, серыми.

AzerRos: И как вы воспринимали такое давление? Наверное, в эмоциональном плане было тяжело?

А. Кязимов: Нет, дело в том, − вам сейчас, может, сложно будет это понять, − но тогда была статья за тунеядство, и мы не могли, ничего не делая, называть себя художниками. Чтобы называться ими, мы должны были иметь в кармане книжку Союза художников. Чтобы стать членом Союза художников, мы должны были иметь: первое - профессиональное образование; второе - принимать участие в двух республиканских и одной Всесоюзной выставке.

Если ваши работы не берут на выставку, значит, вам не дают справку, что вы участвовали. А если нет справки, вы не можете вступить в Союз и, соответственно, не можете заниматься профессией.

AzerRos: А где вы учились?

А. Кязимов: Сначала учился я в художественном училище, которое закончил с отличием, затем художественно-графический институт, потом поступил в Союз художников СССР.

Чтобы стать писателем, может, и не надо учиться, но надо много читать, чувствовать. Один гениальный поэт сказал: «Без трагедии жизни − нет поэта, в повторении трагедии видится фарс». Чтобы стать поэтом, художником ты должен пройти через испытания, без этого никак. Сервантес, например, восемнадцать лет просидел в яме и написал «Дон Кихота», и таких примеров я могу тысячи привести.

Скажем, голландская жанровая живопись. Тогда в европейских средневековых городах была жуткая антисанитария! А они в этой грязи создавали шедевры. Моцарта вообще неизвестно, где похоронили. Пиросмани Николай Асланович, царство ему небесное, – великий, уникальный художник. Но никто бы не узнал о нем, если бы братья Илья и Кирилл Зданевичи не увидели его картин.

AzerRos: Расскажите о вашем мастер-классе, методике обучения рисованию.

А. Кязимов: У меня были выставки в разных местах, и я смотрел, как люди реагируют. Иногда говорят между собой: «Что это такое? Я тоже так могу нарисовать». И мне пришла мысль: для того, чтобы человек понимал, что такое рисование, надо придумать простую методику, которой он сможет воспользоваться. И я придумал такую методику. Она позволяет взрослому человеку научиться рисовать. Детей не надо учить, они с рождения рисуют. Им нужно дать свободу и в конце они сделают свой выбор.

Моя же методика заключается в том, что первое занятие мы рисуем вместе чистым цветом, что кому нравится. Я наношу контуры, мой, назовем, ученик вместе со мной заполняет это пространство. Люди от увиденного приходят в восторг: «Неужели это сделал я? Я, который никогда в жизни ничего не рисовал». Просто заложенный Богом элемент творчества должен быть реализован. У меня есть слоган: «Если человек не творит, то он начинает вытворять».

Люди должны заниматься творчеством. Есть такая фраза «Красота спасет мир», − неправда. Мир будет спасен, если все будут создавать красоту.
А люди порой на выставку приходят как в ресторан. Смотрят на картины как в меню. Это потребительский подход, таких красота не воспитает. Они должны сами что-то создать, тогда, может, в них произойдет перерождение.

На этой основе была создана моя методика, и потихоньку она перешла в форму благотворительного фестиваля, цель которого заключается в том, что знаменитые люди рисуют с больными детьми, затем эти работы используются в благотворительных целях. Но чтобы все это делать, необходимо иметь помещение. Этот вопрос я пока не могу решить. Встречался с влиятельными людьми, они обещали, но все застопорилось.

AzerRos: Проект замечательный, а продолжения, выходит, нет?

А. Кязимов: Почему же? Он вписывается в любые мероприятия. Сам процесс очень живой, интерактивный. Мастер-классы можно проводить в рамках кинофестивалей, симпозиумов, съездов. Они занимают максимум тридцать минут. Кстати в YouTube можно посмотреть мои мастер-классы.

AzerRos: В каких музеях выставлены Ваши работы?

А. Кязимов: В Третьяковской галерее, в музее Народов Востока, в Национальном музее в Баку и − по всему миру.

Подготовили Тиана ВЕСНЯК, Тарана ИСМАЙЛОВА

«Если человек не творит, то он начинает вытворять» «Если человек не творит, то он начинает вытворять»
«Если человек не творит, то он начинает вытворять»
«Если человек не творит, то он начинает вытворять»