Низами Гянджеви – поэт-романтик, мистик

28 мая 2015
Низами Гянджеви – поэт-романтик, мистикНизами Гянджеви (1141-1209)

Низами Гянджеви, бессмертный гений азербайджанской поэзии, известный всему миру как великий мастер пера. Жемчужины искусства, созданные им, выдержали испытание временем. Его литературные шедевры, читаемые во всем мире, обогащают нашу духовную жизнь и побуждают к добру.

Каким был его жизненный путь, известно мало, поскольку только из его произведений можно почерпнуть какие-либо сведения о нем. С его именем связано огромное количество легенд - плодов усилий живших позднее биографов. Неизвестно, когда точно родился поэт, однако традиционно принято считать годом его рождения 1141 г., период между 17 и 22 августа. Нет полной определенности и относительно места рождения Низами. Есть версия, что это город Кум (центральный Иран), однако уже в Средние века большинство биографов поэта называли в качестве места его рождения город Гянджа. Сегодня принято считать, что в Куме родился отец Низами, а он сам - уроженец Гянджи.

Семья его была небогатой. Некоторое биографы полагают, что семейным ремеслом являлась вышивка, но Низами отказался от продолжения традиций ради литературного творчества. В то же время есть данные, что отец поэта, Юсуф ибн Заки, мог быть чиновником, а мать предположительно была дочерью курдского вождя. После смерти родителей, скончавшихся рано, Низами воспитывал брат матери.

Низами был превосходно образованным человеком. Тогдашним поэтам вменялось в обязанность иметь неплохое представление о многих научных дисциплинах, однако даже на их фоне Низами выгодно отличался. Тексты его поэм убедительно свидетельствуют о том, что он имел познания не только в персидской и арабской литературе, но и в медицине, богословии, христианстве, исламском праве, иудаизме, иранской мифологии, философии, эзотерике, музыке, изобразительном искусстве, астрономии и др. Стихи он начал писать еще в юные годы.

Биография Низами целиком и полностью связана с родной Гянджей. Он не счел для себя возможным стать придворным поэтом, не желая расставаться со свободой творчества, но в то же время, согласно традициям, посвящал сочинения феодальным правителям, получая за это небольшие пособия. Низами был очень уважаемым человеком, ему оказывалось немало почестей. Например, согласно преданию, он получил от атабека больше десятка деревень и 5000 динаров, хотя и отказался находиться при его дворе.

Женат был Низами три раза. Первая, любимая, супруга была рабыней тюркского происхождения, которую ему подарил около 1170 г. правитель Дербента. Низами освободил рабыню и женился на ней, посвятил ей немало вдохновенных строк; у них родился сын. Вскоре его возлюбленная Афак умерла; преждевременная кончина настигла и двух других жен поэта.

Пять поэм, написанных Низами, - «Сокровищница тайн», «Лейли и Меджнун», «Семь красавиц», «Искандер-наме», «Хосров и Ширин» вошли в сокровищницу азербайджанской поэзии. Также его творческое наследие включает диван; до нашего времени из него сохранились 116 газелей, 30 рубаи, по несколько касыд и китов. Литературное наследие Низами, главным образом, его поэмы, наложило огромный отпечаток на дальнейшее развитие литературы Ближнего Востока и Средней Азии эпохи Средневековья.

Разнятся данные и по поводу смерти великого поэта; исследователи называют цифры с разбежкой в 37 лет. Точно известно лишь то, что он умер в XIII в. в родной Гяндже.

Низами Гянджеви. Хамса («Пятерица»).

http://azeribooks.narod.ru/poezia/nizami/poemy.htm
Низами Гянджеви (http://www.ownlib.ru/book-74260/nizami-giandzhevi/piat-poem.html)
Низами Гянджеви "Сокровища тайн" ( http://book.uraic.ru/elib/kraeved-hran/1941_ar/321396/ogl.htm)
Низами Гянджеви - Хосров и Ширин (http://royallib.com/book/nizami_gyandgevi/hosrov_i_shirin.html)
Низами Гянджеви - Лейли и Меджнун (http://www.ownlib.ru/book-51099/nizami-giandzhevi/leili-i-medzhnun.html)
Низами Гянджеви – Семь красавиц http://royallib. com/book/nizami_gyandgevi/sem_krasavits.html
Низами Гянджеви "Искандер Наме" http://www.goldbiblioteca.ru/poeziya/poeziya1kn/3.php



ГАЗЕЛИ

Мне ночь не в ночь, мне ночь невмочь,
когда тебя нету со мной.

Мне ночь не в ночь, мне ночь невмочь,
когда тебя нету со мной.
Сон мчится прочь, сон мчится прочь,
беда в мой вступает покой.

Клянусь, придет свиданья час: пройти бы не мог
стороной.
Клянусь я мглою кос твоих, уйдешь, –
и охвачен я мглой.

Не мне ль нестись к тебе одной, стремиться могу ли
к другой?
Тебе ль искать подобных мне, – не тешусь
надеждой пустой.

Сравнись со мной – величье ты, вглядись –
никну я пред тобой.
Сравнюсь с тобой – не прах ли я?
Все клады в тебе лишь одной.

Нет глаз, чтоб видеть мне твой лик, мне радости нет
под луной.
Нет ног – поспеть к тебе, нет рук, чтоб
с жаркой сложить их мольбой.

Забыла ты о Низами, владея моей судьбой.
Днем гороскопы числю я, в ночь звезды
слежу над собой.

[i]Перевод К. Липскерова[/i]

Спеши, о, спеши, без тебя умираю!

Спеши, о, спеши, без тебя умираю!
Мне помощь подай, – без нее пропадаю!
В крови мое сердце, стенаю в разлуке:
Свиданья! Тоска! Часа встречи не знаю!

Уж раз ремесло твое – быть музыкантом,
Я звуков высоких и низких желаю.

Басмой лук бровей не натягивай грозно
До самых ушей! Шли стрелу! Ожидаю.

Ты знаешь, что жить без тебя я не в силах.
Ты жизнь мою хочешь, бери же, – бросаю!

Я вижу: удачи я жаждал напрасно, –
Я вздохом последним тебя призываю.

Тебе Низами отдает свою душу,
Прими – как страдания я принимаю.

[i]Перевод И. Бруни[/i]


О ты, равнодушный к своей же судьбе

О ты, равнодушный к своей же судьбе,
Подобный ослу иль быку на пастьбе,
До глуби, где солнцевращения свет,
До круга лазурного — дел тебе нет.
Тем делом, мол, знающий ведает пусть.
Невежде — о мире какая же грусть?
Вставай, потрудись, позабывши про сон,
Над делом, которому ты посвящен!
Забвенно уснул, а засада вокруг.
Не так поступили бы мудрые, друг!
Глаза подними и предвидеть сумей
Беду и своё слабосилье пред ней.
Твой разум забывчивым стал стариком,
Пока тебя вспомнит — сам вспомни о нём.
Не будь у тебя благородства ума,
Забыла б тебя даже память сама.
За разум Мессию схватись же рукой.
Ослом не тони в этой грязи мирской.
Пойдёшь путём разума — свет обретёшь,
А нет — так чего ж у дверей его ждёшь?
Не дай пьянить разум — опору свою.
Кидают ли сокола в корм воробью?


Тебе открою грусть моих ночей и дней

Тебе открою грусть моих ночей и дней,
Чтоб ты очам своим велела быть скромней.

Не упрекай меня, ты влюбишься сама,
Увидя в зеркале свой лик, луны светлей.

Не дай разлуке постучаться ты в дверь мою,
Ведь страж — мой стон — не стережет твоих дверей.

Ты мне — опора, не пора ль умерить гнет
Чтоб не искал иной опоры я ничьей.

Юсуф — я в ямке подбородка твоего,
Юсуфу кинь веревку милости твоей.

Опустошен я, как мешочек кабарги:
Весь мускус выпит чернотой твоих кудрей.

Виновен я, вот и немею от стыда,
Бальзам прощения на язвы мне пролей.

К тебе я песни, как паломников, веду.
Вознагради чавуша верностью своей.

Перевод М. Борисовой


Зерно мучений всех моих — ее лица пшеничный цвет

Зерно мучений всех моих — ее лица пшеничный цвет.
Всю ночь солома щек моих орошена росою бед.

Над белизной ее ланит — колосьев благовонных груз,
Жгутами свиты колоски, их свита — шествие планет.

Крупицу мускуса решусь купить с весов ее кудрей —
Попросит взвешивать слова, чтобы весомым был ответ.

Как пахарю, доколе мне стеречь пшеничные поля?
Цветник не мять, плодов не рвать — давал ли я такой обет?

В крупинке родинки ее блаженства кроется зерно,
Приманка птицам, как и я, не уберегшимся тенет.

Плодов я сладких не вкусил, одной пшеницею был сыт
И вот из рая выгнан вон, пожитки выкинуты вслед.

И мое сердце — как зерно: располовинено давно.
А в ней ни крошки скорби нет, до Низами ей дела нет.

[i]Перевод М. Борисовой[/i]


Розу пологом колючим твой всесильный взгляд закрыл

Розу пологом колючим твой всесильный взгляд закрыл,
Вижу я зуннар на розе: лик твой вешний сад закрыл!

От стыда перед тобою зарумянился бутон,
И зардевшиеся щеки он в кругу досад закрыл.

А когда свою поклажу развязал твой черный зульф,
Цвет фиалки на замочек свой цветочный склад закрыл.

И одним крылатым словом твой прекрасный аргазан
Наших лилий говорливых чаши все подряд закрыл.

О своем желанье новом розе на ухо скажи,
Хоть нарцисс глаза на это много дней назад закрыл.

Соловей красноречивый состязался с Низами,
Но, газель услышав эту, клюв свой, говорят, закрыл.

Перевод А. Тарковского

«Ну, как живешь?» — «Как я живу, мой друг?

«Ну, как живешь?» — «Как я живу, мой друг?
В тоске на грудь клоню главу, мой друг!

Брось разговоры, стань Лейли скорее,
Ибо Меджнуном я слыву, мой друг!

Во сне я плачу, наяву стенаю,
Жду утешенья наяву, мой друг!

Я слышал, сладость даришь ты влюбленным,
Вложи в уста и мне халву, мой друг!

Ты говорила: «Упадешь — дам руку»,
Валяюсь нынче я во рву, мой друг!

Надежной ворожбой своих газелей
Тебя сегодня призову, мой друг!»

Перевод М. Борисовой


Где похитительница сердца, что так непостоянна, где?

Где похитительница сердца, что так непостоянна, где?
Казну уносит вор открыто, а зоркая охрана где?

Я так отстал от каравана, что потерял его следы,
А где скакун мой легконогий, вожатый каравана где?

Всю ночь я у дверей жестокой томился, словно верный пес,
Коль нищий я — где ж подаянье? Награда от желанной где?

О Низами, пора подумать перед уходом в мир иной,
Где добрых дел твоих припасы, коль час пробьет нежданный, где?

Перевод М. Хатунцева


Прекрасна ты! Клянусь аллахом, как раз такая мне нужна

Прекрасна ты! Клянусь аллахом, как раз такая мне нужна.
Жемчужина в объятьях мрака, в ночи сверкая — мне нужна.

Твой рот горит, грозя пожаром, а родинка — сандал и сахар!
Жаровня, пышущая жаром, в преддверье рая мне нужна.

Я — соль, ты — сахар тростниковый, присоленный же сахар — слаще.
Сласть, соль вбирая, мне нужна.

Из круглой чаши оба мира я выпью, милый виночерпий,
Мне честь иная — не нужна.

Волос твоих душистый ветер мир поит мускусом и амброй,
Ты, это зная, мне нужна.

Твой локон стал мне господином, меня он молча одобряет:
«Что ж, прыть такая мне нужна!»

Перевод М. Борисовой

Расступился черный мускус, и она всплыла вчера

Расступился черный мускус, и она всплыла вчера.
Оттого пришли в порядок все мои дела вчера.

Луноликая спешила, соглядатаев боясь,
Полотно с луны срывая, розы обожгла вчера.

На жемчужину глядел я, глаз не властен отвести,
Словно по моим ресницам — влажная — сошла вчера.

И покоились мы рядом. Пробудилось — и бегом
Счастье резвое пустилось, чуть сгустилась мгла вчера.

«Ухожу! — она сказала. — Что мне дать в залог тебе? »
«Поцелуй! » — я той ответил, что мне жизнь дала вчера.

Я проснулся, опаленный, и огонь во мне горит, —
Впрямь была вода живая в той слезе светла вчера.

Головою ширваншаха вам клянется Низами:
Лишь во сне со мною вместе милая была вчера.

Я бросил молодость в пожар моей любви

Я бросил молодость в пожар моей любви
На сердце у меня базар страстей любви.

Как сахар, таял я подчас от влаги глаз
В желанье сладостном вкусить скорей любви.

Пустые клятвы жизнь мою свели на нет.
А недоверчивый всегда смелей в любви.

О гиацинтов, свитых в кольца, аромат!
Не может смертный избежать сетей любви.

Заплакав вечером, рыдаю до утра,
Целую двери и порог своей любви.

О горе мне, спасите, ближние, меня
От двух нарциссов жадных, от скорбей любви!

Перевод М. Борисовой

Спать не стоит! Станем лучше веселиться до утра!

Спать не стоит! Станем лучше веселиться до утра!
Этот сон в другие ночи мной продлится до утра.

То к тебе прижму я веки, то тебя душою пью,
Чтоб тебе вот в этом сердце поселиться до утра.

Ты, дитя, миндальноока, сахар — твой красивый рот,
Пьяным любо снедью этой усладиться до утра.

До утра вчера в разлуке руки горестно ломал.
Ночь — и я в венце, и розам не развиться до утра.

Жизнь свою тебе я отдал. Вот — рука, и весь я твой.
Дважды шесть! И в нардах счастье нам сулится до утра!

Ты склони свой зульф смиренно и до полночи целуй.
Растрепи, как зульф, смиренье, — винам литься до утра.

К Низами стихам склоняйся! Что кольцу в твоем ушке
До кольца дверного! Кто-то пусть стучится до утро



В ночи я знаю: сердце мне от той отвлечь придется

В ночи я знаю: сердце мне от той отвлечь придется,
На чьей дороге утренней мне снова лечь придется.

Возлюбленная избрана, и, чтоб избрать другую,
Придется сбросить эту жизнь, вторую влечь придется.

Луна! Тебе я жертвой стал, — благословен твой праздник»
Мне по твоим глазам гадать — как ни перечь — придется

Попоной твоего коня я голову прикрою, Воительница!
Вновь ронять мне жалкий меч придется.

В дар на пиру прими меня, — ужели жемчуг слезный
Мне в золотом ларце моем всю жизнь беречь придется?

С дороги убери скорей обычай ранить сердце,
Горячей кровью мне залить дорогу сеч придется.

Из сердца эта влага бьет, из глаз моих струится, —
Прах Низами у ног твоих — ей смыть и сжечь придется

Кумир мой, колдовство не грех, но ты игрива слишком
Кумир мой, колдовство не грех, но ты игрива слишком!
Мне уст не разомкнуть при всех, ты говорлива слишком!

Ты любишь воровать сердца, что правоверным не к лицу,
А ведь лишенный сердца мстит несправедливо слишком!

Смягчи свой непреклонный взор, налюбоваться дай собой,
Ведь ты не стражник, я не вор, следишь ревниво слишком.

Служенья поясом свой стан стянул я, словно муравей,
А ты, мой друг, не Сулейман: рвешь дар ретиво слишком.

Но если, Низами, хмельна, на пир твой явится она,
Не бойся, ей налив вина, быть торопливым слишком!


Эй, бабочка, гаси свечу! Уж светоч здесь влекущий мой

Эй, бабочка, гаси свечу! Уж светоч здесь влекущий мой.
Эй, туча, всею кровью плачь! Уж розан здесь цветущий мой.

Ристалищем твоим я стал, я дань твоя в день торжества:
Фагфур в мой Индостан пришел — властитель всемогущий мой.

Ведь стан ее — что кипарис, пред ним робеет райский страж,
Я раб ее, она султан, владыка вездесущий мой.

Блеснуло, как свеча, лицо, и крылья мотылек спалил.
Я, жаждущий, склонил уста, она родник зовущий мой.

Я ей сказал: «Любви полна, побудь со мною, с Низами!»
Она в ответ: «С ним буду я, он — радости несущий — мой!»

Перевод Вс. Рождественского


О кипарис с плавной поступью мри, роза скупая моя!

О кипарис с плавной поступью мри, роза скупая моя!
Я-то — весь твой, о тебе ж не скажу: «Ты не чужая — моя».

Жизнь переполнена только тобой, сердце тебе вручено.
Вот моя жизнь! Вот и сердце, а в нем страсть огневая моя.

И под мечом буду руки тянуть к локонам черным твоим,
Лишь бы, как ворот, меня обняла милая, злая моя!

Я погибаю, сгораю, спаси, я прибегаю к тебе:
Сладостный рот твой — живительный ключ, жизнь он вторая моя.

Слушай, приди к Низами, чтоб, гордясь, голову поднял свою
Царь Ахсатан - ведь ему вручена песня любая моя


В привычке сердца воровать ты, увы, постоянна

В привычке сердца воровать ты, увы, постоянна.
Не сердце в груди у меня, а кровавая рана.

Сахарны ямки твоих ланит и уста сладчайши,
Фисташки в меду — эти зубки, о, как ты желанна!

Опустишь ресницы — застонут гурии рая,
Выпустишь локон — пери почти бездыханна.

Своей красотой ты святых ввергаешь в неверьс,
Сурьмою бровей затмевая суры Корана.

Когда на прогулку выходишь без покрывала,
В смятении солнце, от гнева луна багряна.

Срывается разум с цепи, впадая в безумье:
Волос твоих цепь безумно благоуханна.

К вину твоих губ и ангел рад пристраститься,
Глазам-виночерпиям чанг и най — не охрана.

Пусть с красотою твоей щедрость сравнится,
Нищий и взгляду будет рад несказанно!

Жизнь Низами одна питает надежда:
Станет слугой твоим он поздно иль рано.

Перевод М. Борисовой

О милый друг, давно пленен я губ твоих кармином!

О милый друг, давно пленен я губ твоих кармином!
Я — раб лишь твой, а ты кому вновь стала господином?

Мне донесли твои глаза, что ты себе в одном лице
Истец, свидетель и судья, и суд не будет длинным.

Два соглядатая твоих толкают к зеркалу тебя,
Тревожишь ревность ты вдвойне обличьем двуединым.

Ты — мускус, вихрей берегись, ведь вихри могут попросить:
«Секреты мускусных волос украдкою шепни нам…»

Слезами сердце оросив, я ими твой омою путь,
Чтоб не посмела пыль прильнуть к стопам твоим невинным.

Перевод М. Борисовой


Другим знавала ты меня, а ты — ты лучше, чем была

Другим знавала ты меня, а ты — ты лучше, чем была,
Твоя умножилась краса, моя же молодость прошла.

Я только пламя, ты Халил, — что ж я не гасну пред тобой?
Нет, не умру я лишь затем, чтоб ты из сердца не ушла.

Не по приказу ты меня, по доброте своей утешь.
Насколько можешь, будь со мной и, сколько хочешь, будь мила.

Меня разбитым назовешь — смогу ли неразбитым быть?
Ведь облик видела ты мой, и сердце ты узнать могла.

Лишь на служение тебе стал препоясан Низами, —
Ведь он для счастья двух миров желает, чтобы ты жила.

перевод Вс. Рождественского

Скорбь моя благословенна, вечно по тебе она

Скорбь моя благословенна, вечно по тебе она.
Эта скорбь за все отрады мной не будет отдана.

Скорбь моя веселья лучше. Что на это молвишь ты?
Лучше бьешь ты, чем ласкаешь. Эта речь и мне странна.

Я тебе служу покорно, хоть служить и права нет.
Ты же мне помочь не хочешь, хоть вся власть тебе дана.

Без речей ты мне сказала: «Жди свидания со мной».
Может быть, не в этой жизни? Здесь надежда не видна.

Как вместить иную в сердце? Место в сердце — для тебя.
Кто с тобою схож? Ответь мне. С кем ты схожа? Ты — одна!

Перевод Ив. Бруни


Всю юность отдал я тебе: ты юности беспечной слаще


Всю юность отдал я тебе: ты юности беспечной слаще.
Мне жизни для тебя не жаль — ты жизни быстротечной слаще.

Твой блеск слепит мои глаза, но ты же им даруешь свет,
Мученье сердца и души, ты радости сердечной слаще,

Что проку в тонкости ума, когда тебя не оценить?
Я знаю только лишь одно: ты мудрости извечной слаще,

И дружба, и вражда с тобой — они по-своему сладки:
Мне ласки дороги твои, но гнев твой бесконечно слаще.

Оплатит жизнью Низами одно свидание с тобою.
Но как ничтожна та цена! Твои дары, конечно, слаще.

Перевод Н. Хатунцева


Когда ты локоны свои распустишь по плечам небрежно


Когда ты локоны свои распустишь по плечам небрежно,
Тюльпаны и хмельной нарцисс в смущенье сникнут безнадежно.

И если чаша отразит твой лик в искрящемся вине,
Она от хмеля глаз твоих вмиг опьянеет неизбежно.

И если ангел раз вкусит блаженства мед из уст твоих,
Его частицу унесет он небожителям безгрешным.

Я от разлуки постарел, но ты сказала: «Поцелуй
Омолодит и старика — он станет юношею прежним».

Судья влюбленных! Подпиши скорее договор о том,
Что Низами твой верный раб и раб рабов твоих прилежный.

Перевод Н. Хатунцева


Влюбленных порицают все — уж так заведено

Влюбленных порицают все — уж так заведено,
Но тот, кто мудр, их упрекать не станет все равно.

Ведь за пределами любви — что можно отыскать?
Там только глупость или желчь, там пусто и темно.

Влюбленного легко узнать по множеству примет,
Любовь бежит от тех, на ком есть хоть одно пятно.

Для подражателей закрыт высокой страсти путь,
Одним безумцам по нему идти разрешено.

В ладоши хлопай, веселись — любимая с тобой!
Из чаши нежности ее блаженства пей вино.

Тому, кто любит и любим единственной своей,
В любом из этих двух миров убежище дано.

Пределы круга преступи, где «я» заключено,
Служить не сердцу, а уму — не слишком-то умно.

Любой из жизненных путей несчастья нам сулит,
Земное наше бытие опасностей полно.

Ты благочестию служить стремись, о Низами:
Свет путеводный для сердец дарует лишь оно.

Перевод Н. Хатунцева

О друг мой, душу проиграть из-за тебя — одно блаженство


О друг мой, душу проиграть из-за тебя — одно блаженство.
Коня несчастий оседлать, стремясь к тебе, — одно блаженство.

Пред светлым образом твоим ночами таять, как свеча,
Тебе одной лишь угождать, служить тебе — одно блаженство.

Нет, не покинет страсть к тебе обитель сердца моего,
Не в мыслях — наяву искать любви твоей — одно блаженство.

Готов смиренно шапку снять и бросить в пыль перед тобой,
Нет, даже голову слагать к твоим ногам — одно блаженство.

Стал казначеем Низами страданий горьких по тебе,
Но глубину их познавать из-за тебя — одно блаженство.

Перевод Н. Хатунцева


Из месяца лишь день прошел, из ночи — стража лишь одна


Из месяца лишь день прошел, из ночи — стража лишь одна.
Любимая вошла ко мне с фиалом чистого вина,

Присела около меня, глядит по-дружески она,
До недругов ей дела нет, ночная стража не страшна.

И так до самого утра я, как счастливейший должник,
То возвращал ей поцелуй, то кубок осушал до дна.

Как мед сладчайший с молоком, слился с любимой Низами,
И нет сравнений передать блаженство, что дала она.

Перевод Н. Хатунцева



Низами Гянджеви - АФОРИЗМЫ

Нет у любви бесследно сгинуть права:
Любовь приходит, чтобы жить навек,
Пока не сгинет в землю человек.
♥ ♥ ♥ ♥ ♥ ♥ ♥ ♥

Лучше на родине жить жалкой нищенской жизнью, чем царствовать на чужбине.
♥ ♥ ♥ ♥ ♥ ♥ ♥ ♥

Мир ради радости и счастья - не ради притеснений и нужды.
♥ ♥ ♥ ♥ ♥ ♥ ♥ ♥

Влюбленный слеп. Но страсти зримый след
Ведёт его, где зрячим хода нет.
♥ ♥ ♥ ♥ ♥ ♥ ♥ ♥

Какой-нибудь друг неизбежен везде. Но лучший - когда он помощник в труде.
♥ ♥ ♥ ♥ ♥ ♥ ♥ ♥

Слово сказанное от сердца, проникает прямо в сердце.
♥ ♥ ♥ ♥ ♥ ♥ ♥ ♥

Нет у любви бесследно сгинуть права:
Любовь приходит, чтобы жить навек,
Пока не сгинет в землю человек.
♥ ♥ ♥ ♥ ♥ ♥ ♥ ♥

Лучше на родине жить жалкой нищенской жизнью, чем царствовать на чужбине.
♥ ♥ ♥ ♥ ♥ ♥ ♥ ♥

Знай, истинный друг твой, случись с тобой срам,
Покроет его, а не скроется сам!
♥ ♥ ♥ ♥ ♥ ♥ ♥ ♥

Потворствуй преданным друзьям, их за ошибки не гони. Как напоит тебя сосуд, тобой разбитый в черепки?
♥ ♥ ♥ ♥ ♥ ♥ ♥ ♥

Дни свои влачить без друга - наигоршая из бед.
Жалости душа достойна, у которой друга нет.
♥ ♥ ♥ ♥ ♥ ♥ ♥ ♥

Чтоб клады счастья обрести, прибегни ко всесилью слов.
♥ ♥ ♥ ♥ ♥ ♥ ♥ ♥

Знай, истинный друг твой, случись с тобой срам,
Покроет его, а не скроется сам!
♥ ♥ ♥ ♥ ♥ ♥ ♥ ♥

Лучше иметь добрый нрав, как роза, дабы благоухать по всему миру.
♥ ♥ ♥ ♥ ♥ ♥ ♥ ♥

В наше время всё перевернулось с ног на голову. Вор стал богатым «мудрецом», а мудрец стал простым нищим.
♥ ♥ ♥ ♥ ♥ ♥ ♥ ♥

Влюбленный слеп. Но страсти зримый след ведет его, где зрячим хода нет.
♥ ♥ ♥ ♥ ♥ ♥ ♥ ♥

Бывает, что любовь пройдет сама,
Ни сердца не затронув, ни ума.
♥ ♥ ♥ ♥ ♥ ♥ ♥ ♥

Кто спорит с жизнью, тем она далась.
♥ ♥ ♥ ♥ ♥ ♥ ♥ ♥

Речь прекрасная, помню, была мне слышна, -
Кто-то мудрый сказал: "Смерть на людях красна".
Смерть убьет одного, а заплачет весь город.
Разорвет на себе он в отчаянье ворот.
А весь город умрет где-то там вдалеке, -
И никто не заплачет в глубокой тоске.
♥ ♥ ♥ ♥ ♥ ♥ ♥ ♥

Бывает, что любовь пройдет сама, Ни сердца не затронув, ни ума.
♥ ♥ ♥ ♥ ♥ ♥ ♥ ♥

Дни свои влачить без друга - наигоршая из бед. Жалости душа достойна, у которой друга нет.
♥ ♥ ♥ ♥ ♥ ♥ ♥ ♥

Какой-нибудь друг неизбежен везде. Но лучший - когда он помощник в труде.
♥ ♥ ♥ ♥ ♥ ♥ ♥ ♥

Коль порою жало горя поражает в грудь, В эти дни броню терпенья, сын мой, не забудь.
♥ ♥ ♥ ♥ ♥ ♥ ♥ ♥

Мир ради радости и счастья - не ради притеснений и нужды.
♥ ♥ ♥ ♥ ♥ ♥ ♥ ♥

Потворствуй преданным друзьям, их за поступки не гони. Как напоит тебя сосуд, тобой разбитый в черепки?
♥ ♥ ♥ ♥ ♥ ♥ ♥ ♥

Чтоб клады счастья обрести, прибегни ко всесилью слов.
♥ ♥ ♥ ♥ ♥ ♥ ♥ ♥

Разве соколом ловчим ты будешь кормить соловья
♥ ♥ ♥ ♥ ♥ ♥ ♥ ♥

Будь подобен весам, будь в деяниях точен, размерен. Взвесив сердце свое, в верном сердце ты будешь уверен....
♥ ♥ ♥ ♥ ♥ ♥ ♥ ♥

В наше время всё перевернулось с ног на голову. Вор стал богатым "мудрецом", а мудрец стал простым нищим.
♥ ♥ ♥ ♥ ♥ ♥ ♥ ♥

"Искандар-нама". Каллиграф Ахмад ал-Хусайни. Миниатюра "Царь Филикус находит младенца Искандара"[/i]
Низами Гянджеви – поэт-романтик, мистик