Последнее интервью Александра Пороховщикова

Последнее интервью Александра Пороховщикова
Пока смерть не разлучит нас...

15 апреля после тяжелого недуга ушел из жизни выдающийся русский актер Александр Пороховщиков. Вся страна с болью наблюдала трагедию этого замечательного человека, который, сам того не зная, пережил свою любимую жену Ирину, покончившую с собой от безумной любви к нему и в страхе потерять его. И вот теперь по иронии судьбы, или, наоборот, по ее милосердию, любящие супруги воссоединились – уже навек. Мы выражаем искреннюю скорбь в связи с этой человеческой трагедией и, как дань великой любви Пороховщиковых, печатаем последнее интервью Александра Шалвовича, которое он дал корреспонденту ИАП АЗЕРРОС незадолго до того, как попасть в больницу…

- Вы большую часть времени живете в Ивановке, на престижной Рублевке. Вы не случайно выбрали это место?

- Не случайно, но вовсе не потому, о чем вы думаете. Мы ведь не бряцаем бриллиантами, не держим швейцара, как те, кто сегодня в общепринятом понимании являются «истинными рублевцами». Потому что все эти строения на грани люкса и абсурда, всякие слуги, охрана, подземные гаражи и личные самолеты – это не о нас. К счастью, мы совсем не такие, и у нас никакой не дворец. Простой дом, без всяких псевдоархитектурных изысков. Нам этого и не надо – мы не любим пускать пыль в глаза, живем на фоне наших соседей-олигархов вполне даже скромно, но достойно. Ровно так, как мы можем – и обязаны – себе позволить. Словом, живем, как люди и так, как нам нравится.

- Почему же так скромно?

- Зато со вкусом! Я построил то, что мог на тот момент. Обычный финский домик на два этажа, с ломаной крышей – добротный и не очень дорогой. Помню, я тогда как раз получил гонорар за съемки в фильме – 25 тысяч долларов.

- За какой фильм?

- Не помню уже, да это и не важно, я ведь столько снимался и сейчас снимаюсь… Стало быть, вот те деньги я все и потратил на дом. Сделал себе и жене с мамой такой подарок. И все были очень довольны. С тех пор мы не переставали радоваться этому дому, хотя прошло уже почти двадцать лет, много воды утекло, мамы моей уже нет с нами. Но домик стал нам родным, он хранит наши семейные воспоминания, возможно, лучшие наши дни. В общем, мы его любим – и не за стены вовсе, не за дерево, из которого он сделан, не за мебель и не за дубовый паркет. И уж конечно не за деньги, которые в него вложили. А любим за то, что он – наш. Между прочим, мне ведь многие задают вопрос: «Вы, наверное, в каком-то шикарном особняке живете?» Считают почему-то, что я миллиардер. Но вообще-то, правильно считают. Я действительно миллиардер, но только не денежный, а миллиардер души. У меня свои ценности: земля, на которой я родился и вырос, люди, которые живут со мной в одном временном пространстве, дети, которых я очень люблю… Словом, я богат тем, чего не купишь ни за какие деньги.

- И все же, почему Рублевка?

- Да потому что это мои родные места. Когда-то до революции у моего прадеда была здесь небольшая усадьба. А этот участок мне выделили в компенсацию за моего расстрелянного деда, российского столбового дворянина Александра Александровича Пороховщикова. Он был человек необыкновенный. Ученый, новатор, он первый в мире в 1915 году запустил в серийное производство танк на своем заводе в Риге. Кроме того, прославился еще и как летчик-авиаконструктор, изобретатель самолета-моноплана. Он служил России, вкладывал в ее военную промышленность, в авиацию, воевал в Первую мировую. Он сам испытывал свои самолеты и даже однажды на испытаниях надел на себя шлем знаменитого Нестерова. Ох, и отважный же был человек мой дед, не боялся ни суеверий, ни риска – ведь в авиации существует поверье, что нельзя надевать шлем разбившегося летчика, а то сам разобьешься! Дед тогда, и правда, чуть не погиб. Когда летел над Финляндией, там что-то случилось с мотором, и он пошел на приземление. И приземлился очень неудачно, прямо на сосны. Тогда он сильно пострадал, но выжил. А когда пришли большевики, он не сбежал, как многие.

Ему и Сикорскому предложили убежище в Америке, Сикорский уехал, а дед отказался. Он хотел жить в России и служить ей, был предан родине до конца. Но вот ведь как получилось, был расстрелян в 1941 году как враг народа, как и многие наши славные соотечественники, по сфабрикованному обвинению. А в 1956 году его реабилитировали… Недаром, наверное, его отец, тоже Александр Александрович, перед смертью изрек очень страшное пророчество. Прадед мой был не просто аристократ, но еще и политик, предприниматель и филантроп. Он участвовал в строительстве Храма Христа-Спасителя – не только материально, но и как архитектор. Он построил Славянский базар, эту цитадель богемы, был одним из основателей МХАТа, всячески поддерживал артистов и художников. Известно, что это он заказал бедствовавшему в ту пору Репину портрет группы композиторов «Могучая кучка», хорошо за него заплатил. Умер он в Петербурге, его кончина очень символично совпала с началом того, что долгое время в учебниках истории называли революцией. Так вот, Александр Александрович тогда был уже стар, он лежал и хворал в своем доме на Литейном. Через окна до него доносились шум и крики толпы, двигающейся к Смольному. Прадед вздохнул и сказал: «Все! Пропала Россия…» Закрыл глаза и умер.

Понимаете теперь, почему я счел своим долгом вернуть себе то, что по праву принадлежало нашей семье? Но как я это сделал, целая история. Впрочем, если вкратце, то началось все с того, что я написал просьбу на Лубянку. А далее ее рассмотрели и решили положительно, за что им большое человеческое спасибо. И я обрел кусочек земли, которую могу в полном смысле назвать фамильной. Вот почему еще я чувствую здесь себя так комфортно, мне ведь сама земля тут благоволит. Тут я – во всех смыслах, по-настоящему дома.


Последнее интервью Александра Пороховщикова- Расскажите о своей семейной жизни.

- Просто живем нормальной семьей, пусть и небольшой, но крепкой. Тихо и размеренно. Конечно, когда еще была жива мама, жизнь тут била ключом – происходили какие-то события, приезжали гости, устраивались чаепития, у нас постоянно кто-то бывал. Теперь мы живем тихо и уединенно, и не потому, что замкнутые или нелюдимые, просто мы любим спокойствие и автономность. Современный ритм тоже вносит свои коррективы – ведь все время приходится работать, и график у меня такой, что я по большей части отсутствую, снимаюсь все время. Да тут еще эти суды квартирные навалились. Знаете, как неприятно сутяжничать с родственниками. Хоть дальними, хоть ближними. Да и вообще… Поэтому когда приезжаю домой, то хочу видеть только самых близких. А это моя супруга Ирочка, которую я бесконечно люблю и ценю, моя вторая половина и надежное плечо. Да еще наш пес Оден, наш мальчик, который нам словно ребенок – исключительно искреннее и преданное существо породы немецкая овчарка.

Живем-поживаем в мире да согласии, как бы ваши «желтые» коллеги ни пытались раздувать всякие небылицы, что Пороховщиковы, мол, разругались и т.п. Это все не так, и ничего такого не предвидится, потому что мы с Ириной уже давно родные люди, и кроме нее у меня никого нет, так же как и у нее кроме меня. И как это возможно разругаться и разбежаться с родным человеком, с которым прожил 30 лет? Вы считаете это возможным? Я – нет. При всех моих недостатках и, возможно, заблуждениях, я твердо остаюсь при мнении, что семья – самое дорогое, что есть в этой жизни. Это и есть дом, твоя крепость. Но, конечно, семья семье рознь, и есть такие союзы, которые держатся только на общем имуществе или еще на каких-то не доступных моему пониманию интересах, но про такие даже говорить не хочется.

Мы не устраиваем никаких увеселений, для нас уже развлечение – съездить вместе в Звенигород, сходить там на рынок, вообще погулять. Мы настолько сроднились друг с другом, что нам достаточно просто находиться в одном пространстве. Разговариваем мы или молчим, но это уже не потерянное время. У нас любимое занятие – посмотреть вместе какой-нибудь фильм, потом обсудить его. Да просто даже, когда я, например, работаю над сценарием – мне уже лучше, если жена находится где-то рядом, пусть и молча, занимаясь шитьем или читая книгу.

Я очень жалею, что у нас нет детей. Но я еще не потерял надежду, что у меня все-таки будет наследник. И даже не столько из-за себя, хотя для каждого мужчины это очень важно, сколько из-за Иры. Я ведь уже немолод, и кто его знает, сколько мне осталось, думаю, не так уж много, и я боюсь бросать ее одну – она ведь такая беззащитная. Ну, не будем думать о плохом, на все воля Божья.

- А есть у вас какие-то устоявшиеся привычки и правила, как у настоящих помещиков?

- По воскресеньям мы обязательно ходим в церковь, она тут у нас рядом. Правда, не каждое воскресенье получается, но ведь главное – стремиться к совершенству. Да еще вот бегаю рысцой по утрам, и тут без пропусков – с этим у меня строго. Не знаю, был ли спортивный бег популярен у помещиков, но у меня нет выбора, ведь таким образом я поддерживаю форму – я же актер. Люди нашей профессии не имеют права опускаться, даже внешне.

Не знаю, можно ли отнести к семейной традиции такое маленькое удовольствие, которое я иногда позволяю себе. Готовлю какое-нибудь вкусное блюдо для Ирочки, чтобы устроить ей праздник, просто так, без всякого повода. Уху, например, или рагу овощное…

Последнее интервью Александра Пороховщикова- Но все же, главная на кухне – Ирина?

- Да нет у нас такой «должности»! Главный по кухне, скажете тоже! Мы вообще в еде очень сдержанные. Нам важно, чтобы было побольше овощей и фруктов, и чтобы готовить не очень долго. У нас, знаете, очень популярна простая яичница – блюдо на все случаи жизни, делается за три минуты. Ира зовет ее «соплюшка». Она вообще предпочитает готовке компьютер, век технологий вытеснил женщин из кухни, что меня вовсе даже не расстраивает – я вижу, что у жены есть занятие, которое ей интересно и которое помогает ей коротать время в мое отсутствие. И никогда на тему разделения обязанностей в нашей семье споров типа «я зарабатываю, а ты ведешь хозяйство» не возникало. Все как-то очень правильно складывалось у нас с самого начала. Похожие мы с ней, хоть я ее и намного старше…

- Участок используете по назначению?

- По самому прямому назначению – там резвится наш Оден! Ира летом загорает, у нас на веранде топчаны. Один для нее, другой для меня. Бассейн у нас – простой, открытый. Я тоже люблю, когда жарко, и сплавать, и погреться на солнышке, но только у меня это получается нечасто. Если же вы считаете, что вместо этого всего надо было устроить тут огород, то сразу скажу – это совсем не для нас. Не стану же я у себя дома выращивать картошку и помидоры!

- Вам, наверное, так и сыплются предложения сниматься?

- Предложений, действительно, много, у меня весь рояль завален сценариями, которые я еще не успел прочесть.

- Значит, вы работаете без разгиба?

- Так-то оно так, но не думайте, пожалуйста, что я принимаю все, что мне предлагают. Я всегда с большим уважением относился к своей профессии и не разменивался на дешевизну. Например, не нравится сценарий, и я ни за что не возьмусь за роль, даже если там тысяча серий, и предполагается шестизначный гонорар. Зато я могу с жаром ухватиться за эпизод, если он покажется мне интересным. Для меня главное – профессия, а не деньги!

- Поэтому вас и не видно в рекламе?

- Я не против рекламы, если она пристойная и полезная. Но мне почему-то предлагают какую-то чепуху, даже сказать неудобно. То таблетки от импотенции, а то – презервативы! И какие же там деньги огромные! Я бы имел на этом эпатаже тысячи долларов в минуту. Нет, серьезно, за участие в пятиминутной рекламе резиновых изделий мне однажды предложили такую сумму, которую я зарабатываю за полгода съемок в приличном сериале. Но нет, сказал я, благодарю покорно, артист Пороховщиков свое лицо бережет. Так что вот вам и ответ, почему я живу в простом домике. А если бы я брался за все, что плывет мне в руки, то давно мог бы построить себе дворец, который многим олигархам даже и не снился.

- А где вы сейчас снимаетесь?

- В частности, в фильме замечательного актера и режиссера Олега Фомина. Рабочее название «Девичья охота», шестьдесят четыре серии. Для меня всегда большая радость работать с Олегом, так как он не только мой хороший друг, но и блестящий профессионал.

- Куда вы направитесь после интервью?

- Пойду покупать подарок Ирине. Она никогда ничего не просит, и тем приятнее мне делать ей сюрпризы. На сей раз выбрал для нее кольцо, изящный перстенек с небольшим камешком. Он очень понравился мне, а значит, понравится и ей, не сомневаюсь. И хочу пожелать всем такого же мира и взаимопонимания, которое существует между мной и моей супругой.

Беседовала Елена СЕРЕБРЯКОВА

Фотографии из семейного архива Пороховщиковых:

Последнее интервью Александра Пороховщикова А.А.Пороховщиков (прадед)

Последнее интервью Александра Пороховщикова дедушка А.Пороховщикова

Последнее интервью Александра Пороховщикова Родной отец - Шота Шанидзе

Последнее интервью Александра Пороховщикова Фото семьи А.Пороховщикова

Последнее интервью Александра Пороховщикова Александр с мамой у особняка





Последнее интервью Александра Пороховщикова Ирина Пороховщикова

Последнее интервью Александра Пороховщикова

Последнее интервью Александра Пороховщикова

Последнее интервью Александра Пороховщикова

Последнее интервью Александра Пороховщикова

Последнее интервью Александра Пороховщикова

Последнее интервью Александра Пороховщикова

Последнее интервью Александра Пороховщикова

Последнее интервью Александра Пороховщикова

Последнее интервью Александра Пороховщикова

Последнее интервью Александра Пороховщикова

Последнее интервью Александра Пороховщикова

Последнее интервью Александра Пороховщикова

Последнее интервью Александра Пороховщикова

Последнее интервью Александра Пороховщикова

Последнее интервью Александра Пороховщикова